Борис Натанович Стругацкий: «Мы… выдумывали Город»

19 ноября в возрасте 79 лет скончался от рака крови знаменитый писатель-фантаст Борис Натанович Стругацкий.

Он обладал колоссальным авторитетом в среде любителей фантастики. Да и – шире – среди образованных людей определенного мировидения. Несколько десятков повестей и романов, написанных им в соавторстве со старшим братом, Аркадием Натановичем, составили «шкатулку с драгоценностями» в багаже нашей фантастики. Но духовное влияние братьев Стругацких гораздо шире того круга, который составляют любители книг о звездолетах, антигравах и пришельцах. Большую часть их творчества следует рассматривать через призму литературы «основного потока». Или, как иначе говорят, «большой литературы».

В православном журнале уместно поговорить о взглядах этого литературного дуэта на веру и Церковь.

Отношение Стругацких к религии — сложное, неоднозначное и, одновременно, интимно-близкое нашей интеллигенции советского времени. Историческое христианство, а вместе с ним, конечно же, историческую Церковь они считали частью Традиции. Последняя же в их творчестве выступала в роли тормоза для развития, для улучшения мира, для познания вселенной. В некоторых случаях фашизм трактовался Стругацкими прямо как часть Традиции, притом чуть ли не самая естественная ее часть. Интеллигенция – тот слой общества, который, в их понимании, обязан нести свет миру, — не должна иметь ничего общего с Традицией. Напротив, это сила, которой предназначено век за веком упорно Традицию преодолевать.

Вместе с тем, Стругацкие на пике своего творчества призывали в критических случаях выбирать самое доброе, самое человечное решение. И если ради этого потребуется пренебречь явной пользой для «прогресса», чистой прагматикой, что ж… надо пренебречь.

Главный герой их повести «Улитка на склоне» Кандид высказался на этот счет с полной ясностью. В его уста авторы вложили, думается, суть собственной позиции: «Какое мне дело до их прогресса, это не мой прогресс, я и прогрессом-то его называю только потому, что нет другого подходящего слова… Здесь не голова выбирает, здесь выбирает сердце. Закономерности не бывают плохими или хорошими, они вне морали. Но я-то не вне морали!… Идеалы… Великие цели… Естественные законы природы… И ради этого уничтожается половина населения? Нет, это не для меня. На любом языке это не для меня. Плевать мне на то, что Колченог (один из героев повести. – Д.В.) – это камешек в жерновах ихнего прогресса. Я сделаю все, чтобы на этом камешке жернова затормозили. И если мне не удастся добраться до биостанции – а мне, наверное, не удастся, – я сделаю все, что могу, чтобы эти жернова остановились». Притом Кандид очень и очень рискует, приняв такое решение.

Предпочтение нужд ближнего, попавшего в беду, своим интересам – вещь для христианской этики родная. И оно не позволяет считать Стругацких беспримесно-чистыми прогрессистами. Оно говорит об этическом поиске, происходившем в условиях СССР, поиске, не прекратившимся до самой смерти старшего из братьев – Аркадий Натановича.

Когда знаменитому дуэту приходилось прямо высказываться на религиозные темы, его позиция варьировала в диапазоне от атеизма, до осторожного гностицизма. Очень характерна в этом смысле большая повесть «Отягощенные злом». На ее страницах авторами допущены в современную жизнь евангельские персонажи. Трактовка этих персонажей, как и у М.А. Булгакова, отдает гностицизмом. Или, вернее, чем-то вроде осовремененного альбигойства. Само название повести происходит от гностического определения демиурга в трактовке Е.М. Мелетинского: «Творческое начало, производящее материю, отягощенную злом». Но фундаментальная разница между Булгаковым и Стругацкими состоит в том, что первый колебался между христианством и гностицизмом, предлагая интеллигенции «духовное евангелие» от беса, а Стругацкие колебались между гностицизмом, как приемлемой смысловой средой для использования некоторых сюжетных ходов, и агностицизмом – ведь какая может быть вера у советского интеллигента? И они никакого евангелия не предлагали. Просто сделали Христом интеллигента, получившего в свое распоряжение колоссальную мощь.

Устами писателя Сорокина из «Хромой судьбы» Стругацкие сделали откровенное признание на этот счет. Рассуждая о Льве Николаевиче Толстом, Сорокин говорит: «А ведь он был верующий человек… Ему было легче, гораздо легче. Мы-то знаем твердо: нет ничего ДО и нет ничего ПОСЛЕ». И, далее: «Есть лишь НИЧТО ДО и НИЧТО ПОСЛЕ, и жизнь твоя имеет смысл лишь до тех пор, пока ты не осознал это до конца». Надо ли тут что-либо добавлять, комментировать?

Оба брата – и Аркадий, и Борис Натанович с определенного момента относились к советской реальности критически. Первый из них до последних дней своих считал коммунизм лучшей идеей общественного устройства, которую при Сталине исказили, исковеркали. Второй постепенно дрейфовал в сторону западничества, либерализма. После падения СССР Борис Натанович занял отчетливо либеральную позицию. Многое множество раз он высказывался на сей счет с полнейшей однозначностью.

Что же касается времен, когда оба брата работали над лучшими своими вещами, то опыт выхода из сталинского времени в «оттепель», а потом оттуда – в похолодание последних лет правления Хрущева и всего «царствования» Брежнева, наложил отпечаток на множество знаменитейших произведений Стругацких. Так, сталинский СССР и Третий Рейх сближены Стругацкими в повести «Попытка к бегству». А в повести «Трудно быть богом», чуть ли не самой известной по всем их творчестве, намеки на историческую судьбу Советской России совершенно прозрачны. Хотя действие, вроде бы, происходит на другой планете, в королевстве Арканарском…

«Я думаю, – писал Войцех Кайтох, внимательный исследователь творчества братьев Стругацких, – культурный советский читатель не имел ни малейших трудностей с обнаружением в арканарских событиях аллегорий судьбы российской и советской интеллигенции, массово уничтожаемой во времена правления Сталина или же подвергающейся различным преследованиям. Читатель именно культурный, ибо иной мог и не знать ничего об этих делах. Если же знал и аллюзии прочел, то… имел возможность обнаружить попытку анализа исторической роли сталинизма в его отношении к интеллигенции и прямое предостережение о том, чем мог бы кончиться для СССР рецидив… если учесть личные недоразумения Хрущева с интеллигенцией».

Сталинизму и его последствиям (фактически, идейному тупику СССР, как видели Стругацкие), посвящено самое крупное по объему их произведение – роман «Град обреченный». Через много лет после того, как он был создал, Борис Натанович вспоминал: «Ни над каким другим нашим произведением (ни до, ни после) не работали мы так долго и так тщательно. Года три накапливали – по крупицам – эпизоды, биографии героев, отдельные фразы и фразочки; выдумывали Город, странности его и законы его существования, по возможности достоверную космографию этого искусственного мира и его историю – это было воистину сладкое и увлекательное занятие, но все на свете имеет конец, и в июне 1969-го мы составили первый подробный план и приняли окончательное название– “Град обреченный”… Так называется известная картина Рериха, поразившая нас в свое время своей мрачной красотой и ощущением безнадежности, от нее исходившей…» Это сказано о Советском Союзе брежневских времен, а не о каком-то гипотетическом обществе инопланетного мира.

После кончины Аркадия Натановича в 1991 году его младший брат продолжил работать. Его перу принадлежат два «сольных» романа: «Поиск предназначения» и «Бессильные мира сего», опубликованных под псевдонимом С. Витицкий. Там общественная позиция, высказанная ранее, при совместном творчестве, прозвучала намного жестче.

Культурное значение Аркадия и Бориса Стругацких огромно. В течение нескольких десятилетий они вели за собой очень значительную часть советской интеллигенции. Фактически, были ее духовными вождями. Трудно назвать хоть кого-то из писателей 1960-х – 1980-х, кто оказал бы на наш образованный класс столь же мощное воздействие. В книгах Стругацких видны мысли, чаяния и этические установки миллионов интеллигентов того времени. И с этой точи зрения тексты Стругацких – настоящая энциклопедия советской интеллигенции. Покуда она жива, произведения знаменитого писательского дуэта забыты не будут.

Дмитрий ВОЛОДИХИН
Журнал «Нескучный сад»

Международный Центр Рерихов Благотворительный Фонд имени Е.И.Рерих

Международный Совет Рериховских организаций имени С.Н. Рериха

Русский космизм Живая этика и искусство Живая этика и музыка Живая Этика и наука - научно-популярный сайт о новой системе познания группа Соратники, акция, Рерих, Юрий Рерих, Николай Рерих,  Святослав Рерих, Елена Рерих, защита наследия, архивы, картины, коллекции, соратники, квартира Юрия Рериха этика в основе каждого дня, живая этика, агни йога, пакт рериха, знамя мира пакт рериха, знамя мира, николай рерих, всемирный день культуры, биография рерих

Aгни Йога Топ сайт