Л.Кудряшова. Не могу молчать.

На официальном сайте Крымской региональной культурно-просветительной общественной организации «Общество Рерихов» была размещена лекция, прочитанная в июне нынешнего года. В связи с тем, что события вокруг Музея им. Н. К. Рериха стремительно развивались у сотрудников нашей организации накопилось много вопросов по поводу произошедшего. После завершения летнего цикла лекций аудиозаписи разместили на сайте. Поскольку данный материал вызвал большой интерес у пользователей Интернета, решили разместить текстовой (расширенный) вариант и в отдельном файле аудиозапись.

Мы все прекрасно знаем о произошедших в МЦР событиях из СМИ, Интернета и от сотрудников МЦР. Поэтому хотелось бы не просто пересказать произошедшее, а сделать некоторый анализ, потому что на все есть свои причины.

Мы с вами знаем о том, что Людмила Васильевна ушла, оставив после себя, со слов А.В. Стеценко, преемника, имя которого не было оглашено, и сокрыто по сей день. Мы не знаем, кто этот человек и не будем фантазировать на эту тему. Нам сообщили, что Людмила Васильевна собиралась прожить еще 2-3 года, поэтому преемника объявят после указанного срока. К слову, сама Людмила Васильевна, когда речь зашла о предстоящем 90-летнем юбилее, прервала разговор словами: «Я не доживу». Это очень деликатная тема. Можно ли категорично утверждать сроки, ведь «не знаете ни дня ни часа». Потом нам рассказывали о том, что с преемником не могут связаться по причине нехватки времени, позже эту задачу осложняла «очень сложная международная обстановка, теракты…» (со слов А.В.Стеценко на общем собрании сотрудников МЦР на котором присутствовала лично). С течением времени версии постоянно менялись. Затем вопросы о преемнике стали называть «провокационными», дополняя рассказами о том как Людмила Васильевна готовила нынешнее руководство к важной миссии. При этом А.В.Стецеко «забывал» упомянуть о том, что незадолго до ухода она понизила его в должности, на что были веские причины. Постепенно происходила подмена. Говоря о преемнике, А.В. Стеценко в разное время использовал местоимения «она», «он» и словосочетание «этот человек». Тогда вопросы возникли у многих, но говорить об этом публично после исключения М.Н. Чирятьева, который спрашивал в том числе о преемнике, желающих было немного.

Если волей Людмилы Васильевны пренебрегли, значит либо преемник не устраивал, либо «порулить» захотелось или была большая уверенность в собственных силах, возможно еще какие-то причины. Но ведь духовная преемственность – особое явление. Это звенья одной иерархической цепи. Что бывает, если кто-то решил ее прервать, рассказывать нашей аудитории нет необходимости. О своей «однофамилице» говорила Е.И. Рерих и как радовались ее ближайшие ученицы, когда «появилась» в рериховском пространстве Людмила Шапошникова. Сейчас должности Людмилы Васильевны распределили, причем, назначая на должность и.о. директора Н.Н. Черкашину, Александр Витальевич охарактеризовал ее так: «…здесь (имелся в виду Музей) все сделано руками этого человека». А.В. Стеценко не может помнить процесс реставрации, поскольку пришел в Музей позже. Н.Н. Черкашина тоже не принимала участия в реставрации. Прошло всего чуть больше месяца со дня смерти Людмилы Васильевны. Посмел бы он при ее жизни и в ее присутствии произнести такую фразу? Подобные фразы звучали и не вызывали у слушателей из числа рериховцев, лояльных МЦР, вопросов. К ним привыкали.

Однозначно, что события вокруг Музея развивались иначе, если бы воля Людмилы Васильевны была исполнена. Принимались бы иные решения, были бы иными последствия. Но в МЦР сложилась ситуация, когда люди, стремившиеся к власти, получили ее. И как бы не открещивалось нынешнее руководство от властолюбия, сотрудники МЦР прекрасно знают многочисленные острые сюжеты, связанные с этим многолетним процессом. На совести А.В. Стеценко, П.М. Журавихина, Н.Н. Черкашиной немало сотрудников, которых они выставили за стены Музея в борьбе за власть. Сколько порядочных людей они оклеветали…

К 2015 году вокруг Музея сложилась очень серьезная ситуация. Хотя мы с вами знаем, что такое сильное напряжение было всегда, начиная с момента передачи Наследия. Вспомните, как Людмила Васильевна его перевозила, сколько было желающих его получить, сколько было клеветы, грязи, лжи в ее адрес. Да она просто рисковала жизнью, когда перевозила Наследие, и, казалось бы, только немного-немного страсти улеглись… 93-й год — уходит из жизни Святослав Николаевич и начинается новая эпопея. В этот процесс включилось государство в лице Черномырдина, главы Правительства. Далее последовали суды. Пытались забрать Наследие, отнять Усадьбу, но Людмила Васильевна смогла тогда удержать ситуацию. Потому что было уравновешено духовное и материальное в этом человеке. Была соблюдена духовная преемственность… И даже, когда она была в уже очень преклонном возрасте, ушла она на 90-м году жизни, никто не смел делать то, что было сделано сейчас. Она держала ситуацию своим авторитетом, духовной силой. Она была величиной и для представителей Министерства культуры и для музейщиков. А когда ее не стало, ее место попробовали занять люди, которые, не очень состоялись в этой жизни как личности. Стремление к власти обычно и происходит в таких случаях. Своего рода компенсация. Хотя мы все имеем Книгу о жертве…

Когда говорилось о воле Святослава Николаевича, то обычно упоминалось лишь то, что было удобно. Остальные его распоряжения оставляли без внимания. Да, он завещал, чтобы Музей был общественным — это действительно так, он об этом и говорил, и писал. Но он также говорил, что сотрудники Центра «должны отвечать самым высоким нравственным и профессиональным требованиям» (“Медлить нельзя”).

Если говорить о профессионализме, то, это не всегда наличие диплома. Самообразования никто не отменял. В нашем Музее было много людей, которые обрели в процессе работы ценнейший опыт, знания, навыки, несмотря на то, что изначально имели другую профессию. Но, к сожалению, нынешнее руководство не обременяло себя необходимыми для работы знаниями. Так, например В.В. Фролов даже не догадывался о полном круге своих обязанностей на посту заместителя директора музея по научной работе, согласно действующей в России законодательной базе. Нам очень долго А.В. Стеценко внушал мысль, что все наши проблемы от того, что «мы слишком хорошо работаем».

Мне пришлось ознакомиться с состоянием дел в фондах. Я не открываю никакой тайны. МК имеет на руках акты проверок, только рериховцы не знают истинного положения дел и их продолжают вводить в заблуждение. Фондовая работа в Музее велась с грубыми нарушениями. Связанны они с отсутствием, в том числе, необходимых профессиональных знаний и знания законодательной базы в музейном деле. В своих многочисленных выступлениях А.В. Стеценко не раз говорил о том, что Минкульт не хочет ставить на учет наши картины и неоднократно возвращал документы, но он не говорил о причинах возврата документов. Пишу о них, поскольку ознакомилась с «отказными» документами. Фондовые работники МЦР, о которых нам говорили как о «профессионалах высочайшего уровня», почему-то не вели инвентарные книги (они должны быть обязательно), поэтому не могли указать номер, под которым должно было числиться произведение; велся двойной учет (под одним номером числилось два разных предмета, например картина Н.К. Рериха и картина современного художника числились как одна единица хранения в разных книгах поступлений); при заполнении единой формы, предусмотренной МК для постановки на учет музейного предмета, в графе «описание» вместо подробного словесного описания картины, которое позволяет ее атрибутировать, был указан жанр (портрет, пейзаж); в графе «сохранность» отсутствовало описание состояния сохранности произведений искусства, чаще всего оно ограничивалось словом «удовлетворительное» (что не допустимо, поскольку не позволяет в процессе хранения и экспонирования выявить динамику негативных изменений музейных предметов) или кратким описанием с использованием жаргонизмов (что недопустимо в официальных документах); должности главного хранителя и и.о. директора совмещал один человек, Н.Н. Черкашина (такое совмещение запрещено действующей в России музейной инструкцией с целью обеспечения двойного контроля). Документацию в подобном виде не приняли бы ни у одного государственного музея. Один из экспертов, подписавший наши документы был лишен этого звания. Самое ужасное это то, что Н.Н. Черкашина активно сопротивлялась тому, чтобы привести документацию в порядок и отстаивала свою безграмотность. Одна из сотрудниц фондов за несколько недель до событий 7-8 марта свое нежелание, что-либо менять объяснила фразой: «Все рано скоро все заберут».

Можно ли такую работу назвать слишком хорошей? Это профессионализм, о котором писал С.Н. Рерих или его отсутствие? Это выполнение его воли или нарушение? Что отвечала Н.Н. Черкашина Людмиле Васильевне на вопросы о состоянии фондов? Она говорила ей правду или …? В данном случае МК просто не имело права принимать документы для постановки на учет произведений в подобном виде. Теперь за то, что произведения не были поставлены на протяжении многих лет (за исключением небольшого количества) на учет ни как музейные предметы, ни как материальные ценности нас оштрафовали на 59 миллионов рублей. Штраф нужно оплатить до 29 сентября. В этой ситуации у нашего руководства опять виноваты все вокруг, кроме тех, кто должен был наладить эту работу и контролировать ее выполнение, а именно А.В. Стеценко, Н.Н. Черкашина и В.В. Фролов. Помните в ТАСС состоялась пресс-конференция, где, обращаясь к сотрудникам МЦР, предложили попросить у руководства результат проверки фондов? Эти акты в полном объеме не выкладывали на всеобщее обозрение. Причина ясна.

В любой сфере деятельности результат зависит от нравственных качеств, профессионализма и личной ответственности перед тем, чем человек занимается. Видимо, пришло время отвечать. К сожалению, за нарушение воли Святослава Николаевича и Людмилы Васильевны мы платим очень высокую цену…

Святослав Николаевич также говорил, обращаясь к членам Правления Советского Фонда Рерихов 28.11.1989г. о необходимости «организовать собственные предприятия» для обеспечения финансовой самостоятельности. Предприятий этих не было создано. Людмила Васильевна собирала несколько совещаний, говорила о необходимости самофинансирования еще до ситуации, возникшей с Мастер-Банком. Соответствующие поручения Людмила Васильевна давала неоднократно, но выполнено ничего не было. Здесь уже мера ответственности А.В. Стеценко. Почему ее распоряжения не выполнялись? Неумение крепко стоять на своих ногах обернулось падением. Но привычка, что обязательно кто-то извне что-то даст осталась и укоренилась глубоко, как и привычка жить на широкую ногу. Деятельность нашего Центра, в статье оплаты коммунальных услуг, последнее время, базировалась на тех пожертвованиях, которые перечисляли сотрудники рериховских обществ, как и издание многих книг, реставрация портрета Н.К. Рериха и т.д. Надо сказать, что все активно помогали, всем миром, в том числе, и рериховцы Крыма. Последние полтора года мы провели довольно много времени в Москве и, к сожалению, вынуждены были констатировать, что, часто нерачительно тратили пожертвования, не по-хозяйски. В качестве примера приведу ситуацию, которая произошла еще при жизни Людмилы Васильевны. По рекомендации П.М. Журавихина была привезена из-за рубежа (а это очень серьезные расходы) провальная выставка низкого профессионального уровня, которую Людмила Васильевна, увидев, тут же распорядилась убрать. Но деньги были потрачены. Возместил ли их Павел Михайлович, отчитался об их использовании перед теми, кто надеялся, что крупная сумма будет потрачена рачительно? Сегодня мы снимаем офис и склад в центре Москвы, чтобы, как сказал А.В. Стеценко «…не терять историческую связь с Центром». И снова ни у кого это обстоятельство не вызвало вопросов. Это жизнь по средствам? Неужели место нахождения офиса и склада каким-то образом влияет на качество принимаемых решений? А на плечи рериховских обществ легла дополнительная финансовая нагрузка.

Еще один важный момент, который необходимо отметить: Людмила Васильевна обладала таким качеством как подвижность. Когда министром культуры был А.А. Авдеев она смогла его убедить в необходимости принятия очень важного решения, которое позволило бы выполнить в сложившихся обстоятельствах волю С.Н. Рериха. Мы знаем, что к тому времени уже было принято решение суда о том, что МЦР является правопреемником Советского Фонда Рерихов и о том, что он является собственником Наследия Рерихов, включая 288 картин, которые находятся в Музее Востока. Мы помним справку А.А.Авдеева для Правительства (09.04.2012г) о коллекции С.Н. Рериха, находящейся в Музее Востока. В предпоследних абзацах черным по белому написано: «В ходе встреч в Минкультуры с директором Музея Востока А.В. Седовым и уполномоченным Вице-президентом МЦР А.В. Стеценко достигнута договоренность о том, что после завершения нотариальных действий будет заключено соглашение о партнерстве между МЦР и Музеем Востока. В документе будут прописаны принципы музейного сотрудничества по хранению, взаимному использованию и экспонированию картин Рерихов.

7 апреля 2012 года Международный Центр Рерихов сделал официальное заявление (прилагается) о том, что коллекция Рерихов, владельцем которой становится МЦР, и далее будет оставаться в составе Музейного Фонда Российской Федерации». Текст упомянутого приложения найти ни в одном изданий МЦР мне не удалось.

Людмила Васильевна приняла такую форму сотрудничества, учитывая сложившиеся обстоятельства, хотя по букве оно не соответствует воле С.Н. Рериха, но по сути таковым является. Ведь если предметы включены в музейный фонд, их передачу можно осуществлять только внутри самого фонда (например, от одного государственного музея другому), но изъять полностью такую ценную коллекцию невозможно. Таким образом, относительно картин, находящихся в Музее Востока, было принято соломоново решение. Здесь вопрос к А.В. Стеценко, на который он уже отвечал, но очень расплывчато и неубедительно. Почему на основании решения суда (от 24 ноября 2011г) он не оформил нотариально право собственности на архив и Наследие Рерихов? (А.А. Авдеев занимал должность министра до 21 мая 2012г). Небольшое отступление. Сотрудники, которые давно работают в МЦР, помнят собрание, на котором А.В. Стеценко сделал подробное расследование о недочетах в работе В.Б. Моргачева (тогда вице-президента МЦР), связанных с несвоевременным оформлением документов. Перед собранием Людмила Васильевна пригласила меня к себе и попросила, чтобы я публично поддержала В.Б. Моргачева, то же самое сделала на собрании и она. Прозвучал разгромный доклад А.В. Стеценко о допущенной халатности. Масло в огонь, видимо, добавляло стремление занять место вице-президента. Людмила Васильевна, следуя принципу «Не делайте себе врагов», постаралась смягчить ситуацию и это получилось. Вспомнила об этом не случайно. Где разгромный доклад о непростительной халатности в отношении нотариального оформления права собственности на Наследие Рерихов? Или о неоформленных документах на 5 строение. А.В. Стеценко сам публично сказал, что просто забыл их оформить, поскольку здание предназначалось под снос. И опять ложь. Даже если здание подлежит сносу, чтобы получить разрешение на снос, здание в любом случае должно быть оформлено, указано на генплане территории со всеми необходимыми параметрами. Сносить можно только то, что существует.

Помните, о предложениях по совместному существованию в Усадьбе двух музеев: общественного и государственного. Предложения были составлены совместно с сочувствующими нам музейщиками и экспертами и направлены мною А.В. Стеценко перед общим собранием 25 марта в качестве предложений. Ему текст не понравился, а Т.А. Иванова сказала, что, если я озвучу эти предложения, то буду подвергнута «жесткому остракизму». Учитывая отрицательное отношение руководства к предложениям, они не были озвучены. Впоследствии оказалось, что целый ряд пунктов, которые были там прописаны, рассматривались Министерством культуры в качестве варианта сотрудничества. В МК были согласны на то, чтобы наш Музей оставался на втором этаже в качестве общественного и МЦР оставался бы в Усадьбе. На первом этаже необходимо было расширить экспозиционную площадь за счет ликвидации кабинетов с временными перегородками. Административная часть располагалась бы во флигеле. Но опять-таки, наша неподвижность в патовой ситуации привела к тому, что мы вообще ничего не имеем. Теперь мы за забором.

Мы помним из истории Отечественную войну 1812 года. Кутузов принял решение сдать Москву. Это было очень тяжелое решение, вызвавшее острое неприятие на военном совете в Филях. Но это была суровая необходимость, чтобы сохранить армию и выиграть войну. Мы оказались в аналогичной ситуации. Да, где-то нужно было уступить, пренебречь своими амбициями, но сохранить Музей. В инвентаризационную комиссию никто из наших сотрудников не вошел. К Музею доступа не имеем и регулярно читаем, благодаря энтузиастам, сводки о том, что прошло на территорию столько-то человек, среди них 30 или 20 неизвестных. Мы потом встречались с представителем инвентаризационной комиссии и узнали, что Государственный Музей Востока приглашает специалистов из Российского центрального государственного архива, и они работают в архиве Музея. Профессионалы приходят и делают инвентаризацию. Музейщики сами сделали сверку в фондах, в мемориальной библиотеке работали специалисты из библиотеки им. Л.Н. Толстого и им. В.И. Ленина. Они не относятся к нам предвзято, просто выполняют сверку. К сожалению, зафиксировано и в архиве много несоответствий, связанных с учетом и хранением документов, как и в фондах. А еще была попытка сохранить частично экспозицию. Но наше руководство отказалось общаться и на эту тему. Т.А.Иванова предложила мне написать статью о существующей экспозиции, чтобы ее сохранить. На это предложение я ответила, что для этой цели необходим диалог с противоположной стороной, а не статьи. Мне возразили, что с такими людьми, которые сейчас в нашем Музее невозможно общаться. В результате мы полностью устранились от всех процессов. Когда А.В. Стеценко и адвоката МЦР приглашали войти в Музей, чтобы участвовать в событиях 29 апреля, Александр Витальевич стал настаивать, что пойдет только с журналисткой (пересмотрите эти кадры хроники), а, когда ворота закрыли, он тут же начал возмущаться, что его, как руководителя не пустили. При этом адвокат МЦР прошла на территорию и достойно выполняла свою работу.

Много мелкой лжи звучит от А.В. Стеценко. Когда человек лжет, он часто забывает, что говорил ранее. Поэтому нередко звучит несколько версий по поводу одного и того же факта. После событий 7-8 марта руководство на пресс-конференции сообщило, что их не допустили к процессу, на самом деле они там присутствовали, о чем свидетельствуют фото, выложенные в Интнрнете. На них П.М.Журавихин и А.В.Стеценко наблюдают за происходящим в зале С.Н. Рериха. И подписывали акты не уборщицы, а те, кому это положено. Некоторые просто сами ушли в свои кабинеты. Если наше руководство обвиняет противоположную сторону во лжи, почему оно само не брезгует теми же методами?

За долгие годы мы настолько привыкли доверять Людмиле Васильевне, каждому ее слову, что автоматически перенесли свое доверие на нынешнее руководство. Мы перестали сами критически осмысливать ситуацию. На поверку оказалось, что рериховское движение еще очень незрелое (мы не отделяем себя от него, мы его часть). Незрелым в плане восприятия ситуации, самостоятельного, независимого мышления, что позволило А.В. Стеценко легко манипулировать нами, вводить в заблуждение (назовем это мягко так) по многим вопросам. При этом общества, сплотившиеся вокруг МЦР, показали свою безраздельную преданность делу, бескорыстие, стойкость, сплоченность.

Еще до ухода Людмилы Васильевны мне приходилось сталкиваться с тем, что А.В.Стеценко передергивает факты и лжет даже ей. У нас были доверительные отношения и об этом я знаю с ее слов. Поэтому, когда начались события связанные с А.П. Лосюковым, решила встретиться с ним, понимая, что этот человек не опустится до мелкой лжи и искажения событий. Ему не за чем было лгать. Он искренне пытался спасти ситуацию и видел к чему она может привести. После того, как он изложил свои предложения Людмиле Васильевне относительно государственного учета и совместного пользования (аналогично с коллекцией С.Н. Рериха в Музее Востока), она ему сказала: «Пробуйте!» Вскоре попала в больницу. В которой, по словам А.В. Стеценко, они с П.М. Журавихиным проведали Людмилу Васильевну и говорили с ней о Лосюкове. В этот момент повествования те, кто находился в зале С.Н. Рериха, помнят, как Нина Георгиевна выкрикнула: «Неправда! Вас к ней не пустили!» Но многие не стали на это обращать внимание. Как известно, из маленьких лоскутков удобной для себя правды, шьется большое одеяло лжи.

Находясь в Москве, не сложно было наблюдать, как ежедневно, ежечасно менялась ситуация. И каждый раз руководство принимало решения, которые ее только усугубляли. Громкое публичное предупреждение В.В. Аристархову, резкие выпады в сторону других должностных лиц получили свое продолжение, как и многое другое.

Сейчас коллектив МЦР находится в неведении, потому что большинство не знает, где вице-президент, чем он занимается, люди дезориентированны. Неоднократно обращались к нему в устной, а недавно в письменной форме с просьбой провести общее собрание коллектива, которого не было уже полгода. Письмо было воспринято отрицательно. На мой взгляд это просто неуважение к людям.

Конечно, все мы после захвата переживаем за судьбу Музея. Сохранится он или его передадут другим структурам. Пока в Усадьбе планируется создать Государственный музей Рерихов. Будем надеяться, что так и будет.

Любая ситуация всегда имеет два полюса: положительный и отрицательный. Отметим положительные моменты, произошедшие за это время. Прежде всего, проведение в 2015 году в Общественной Палате круглого стола «Вопросы сохранения и актуализации в современных условиях наследия Рерихов». Впервые на государственном уровне было заявлено о Наследии Рерихов как о национальной гордости, национальном достоянии, о необходимости работать совместно государственным и общественным структурам в его сохранении и популяризации. Но мы дружно набросились на аппонентов, забыв о главном. И еще одно важное событие: объявлено о проведении масштабной выставки Рерихов в Манеже (декабрь 2017 — январь 2018 года). Картины предоставляют из Нью-Йоркского музея, Русского музея, Третьяковки, Нижегородского музея и Музея Востока. Такие крупные выставки проходили только при жизни Рерихов. Но нас не устроила концепция выставки, предложенная Музеем Востока. Нам снова оказалось сложно сотрудничать. Невольно вспоминаешь, как шла подготовка к прижизненной выставке С.Н. Рериха в Эрмитаже. У него было свое представление и об экспозиции, и о темах, которые должны прозвучать, нежели у сотрудников музея. Да, не все картины ему удалось выставить, да, не все выглядело так, как ему хотелось, но внутренний такт и культура позволили, тем не менее, дружелюбно выстроить отношения с сотрудниками. Выставка имела колоссальный успех.

В нашей ситуации почему мы забываем о том, как поступал Святослав Николаевич? Почему мы забываем, что это выставка Н.К.Рериха. Люди придут к нему, к его творениям. Она должна пройти достойно, красиво, на высоком уровне. Концепций экспозиции может быть много. Можно с чем-то не соглашаться, но на нее будут приходить люди, которые, видя прекрасные работы, откроют для себя, по словам Леонида Андреева, «Державу Рериха». Отказываться или жестко стоять на своей позиции было бы бесперспективно. Теперь, после апрельских событий нас уже никто ни о чем не спросит.

Вы знаете, что сотрудникам Музея предложили работать в государственном музее, было опубликовано письмо об их отказе, при этом не у всех спросили их мнение. Конечно, это сложный и неоднозначный вопрос. Наш Музей захватили и лучше пусть сотрудники ищут любую другую работу, но идти в захваченный музей – предательство. Пусть в нем работает кто угодно и как угодно с Наследием Рерихов. Мы будем гордо стоять в стороне. Так думают одни. Другие думают о том, что лучше мы будем там работать, чем люди, для которых Н.К. Рерих — это один из многих художников и его живопись не связана с философскими воззрениями. Конечно, высказывания, которые звучат из уст Мкртычева, Избачкова — не на должной высоте, они отталкивают. Нередко мы общаемся с ними на равных. Спускаемся на тот же уровень (достаточно посмотреть в Интернете видеозапись общения А.В. Стеценко и Т.К. Мкртычева в Воронцовском зале).

Наследие Рерихов — это такая колоссальная сила. И если рядом появляются ложь, властолюбие, корыстолюбие, все тут же рушится. Не может быть в такой оправе Наследие Рерихов. Люди, которые не соответствуют сути Наследия, долго не смогут находиться возле него. Будем надеяться, что работать с ним будут, все-таки, достойные.

Вчера общалась с одним человеком, который спросил: «А какая разница, общественный или государственный музей?» Ответила, что общественный, себя финансирует, привлекает средства для всевозможных проектов, сам себе подконтролен (кроме проверяющих органов) и выстраивает свою работу так, как считает необходимым. То есть, он выполняет реальный социальный заказ определенной части людей. В этом случае учреждение культуры является элементом самоорганизации духовных потребностей людей. Государственный музей получает деньги из бюджета, музейную деятельность постоянно контролируют вышестоящие организации, спускают ценные, иногда «очень» ценные указания. Но в одном и другом музее все зависит от людей, которые там работают, от их профессионализма, нравственных качеств, уровня культуры и т.д. И если в государственном музее разбазаривают бюджетные средства, но при этом на словах ратуют за культуру или делают тоже самое в общественном, разбазаривая пожертвования, в чем разница? В последнем случае за любой копеечкой стоит не абстрактное государство, а конкретные люди, которым приходится периодически смотреть в глаза.

Сейчас большая нагрузка возлагается на периферию. От нашей работы на местах очень многое зависит. Несмотря на столь трагичное развитие событий, мы понимаем, что общественные формы культуры нужны, жизненно необходимы и их приходится отстаивать. То, что произошло с нашим Музеем нашло отражение во многих регионах России. Так, в Крыму в прошлом году нашей организации приписали деятельность, которую мы не осуществляли. От МК Крыма были поданы заявления в прокуратуры нескольких городов о проверке нашей организации на осуществление экстремистской деятельности. В других регионах последовали отказы в проведении выставок, заявления в суд за демонстрацию фильма «Зов космической эволюции». В этом году запретили в Туле проведение Веневских чтений. Кто из нас отреагировал на эту ситуацию? А Национальный Рериховский Комитет написал министру культуры Тульской области и в Федеральное министерство. Результат порадовал: Веневские чтения состоялись, перестали изымать книги Рерихов из библиотек города. Мы должны поддерживать друг друга, иначе пропадем поодиночке.

Я прекрасно отдаю отчет в том, что за высказанную позицию скорее всего меня и нашу организацию исключат из членов МЦР, поскольку инакомыслие в последнее время не приветствуется. Понимаю, что будут гневные письма, статьи и обвинения в предательстве, многие со мной перестанут общаться и т.д. В связи с этим тоже возникает целый ряд вопросов. А будут ли исключать тех, из-за кого нам выписали штраф в 59 миллионов поскольку много лет не были поставлены на учет картины? А будут ли с таким же пристрастием обсуждать того, кто забывал много лет оформить документы на 5 строение, кто «рачительно» тратил народные деньги? Будут ли отвечать все те, по чьей вине у нас сейчас нет Музея? Нам снова покажут на внешнего врага, с которым нужно бороться, но никто не вспомнит, что при Людмиле Васильевне Музей выстоял даже при мощном противодействии второго человека в государстве.

С уходом нашей дорогой Людмилы Васильевны закончился светлый, прекрасный, мощный, красивый период. Мы с большим уважением относимся к тем сотрудникам МЦР, которые, несмотря ни на что, верны своему долгу и ее светлой памяти. И не осуждаем нынешнее руководство. Эти люди вызывают только сочувствие, ведь они действовали только так, как могли при нашем общем одобрении. Возможно, они выполняют нелегкую миссию «завершения» очередного цикла, для того, чтобы мог начаться следующий. Не знаю… Время все расставит на свои места.

Пишу все это, потому что очевидно: ситуация изменится, если мы изменимся, если оздоровится наша организация, если мы сами будем выполнять волю почивших основателей Музея. Только тогда у нас появится шанс на возрождение. Если же мы по-прежнему будем добавлять к своей работе эпитет «идеально» и все оставим без изменений, мы не выстоим.

Уверена, что справедливость восторжествует. Но когда и какой ценой? Мы будем свидетелями и, надеюсь, участниками нового витка развития рериховского движения. Вероятно, без падения нет подъема. И каждый занимает свое место в этой синусоиде, согласно своим внутренним качествам, уровню сознания. Нам нужно найти в себе силы измениться. И очень важно осознать допущенные ошибки, чтобы не повторять их вновь. Перемены назрели и ничто не может сдержать рождение новых форм, новых возможностей, нового подъема. Низкий поклон всем, кто прошел прекрасный путь до нас. Мы приняли эстафету и свою меру ответственности. Из наших усилий и трудов, «руками и ногами» будет созидаться Новое. Пусть оно будет прекрасно!!!

Л.Кудряшова,
Председатель КРКПОО «Общество Рерихов»
при поддержке сотрудников организации.

 

Источник: сайт Крымской региональной культурно-просветительной организации «Общество Рерихов»

 

2 комментария to “Л.Кудряшова. Не могу молчать.”

  1. 2
    agnivesti.ru Says:

    Реальные следствия

    Впечатления участников внеочередной Конференции МЦР (08.10.2017 г.)
    от обсуждения письма «Не могу молчать» Л.В.Кудряшовой,
    руководителя «Крымской региональной культурно-просветительной
    общественной организации “Общество Рерихов”»

    Если брошен камень в воду, то по ней обязательно пойдут круги. Если в пространство пущена клевета, то она неизбежно вызовет следствия. Так и письмо Ларины Кудряшовой «Не могу молчать!» было принято врагами МЦР с нескрываемым удовольствием. Его тут же опубликовали на сайте Люфта, Национального рериховского комитета, стали обсуждать на интернет-форумах и в соцсетях. Оно встретило поддержку среди сотрудников возглавляемой ею организации, друзей и сторонников. Ну что же, все эти люди уже высказали свое мнение, но имеют на него право и члены Международного Центра Рерихов (МЦР), к коему до недавнего времени причисляло себя возглавляемое Лариной Владимировной Крымское общество Рерихов. Также представители организации вправе были услышать и доказательства приведенных в письме Л.В.Кудряшовой обвинений в адрес сотрудников МЦР и его руководства.

    8 октября 2017 года состоялась внеочередная Конференция МЦР, на повестке дня которой в числе прочих стоял вопрос – заслушать Л.В.Кудряшову, руководителя «Крымской региональной культурно-просветительной общественной организации “Общество Рерихов”», члена МЦР, по поводу ее выступления с обвинениями в адрес руководства и сотрудников МЦР с представлением доказательств.

    Надо сказать, что многие ждали этого события с волнением, очень хотелось посмотреть в глаза Ларине Владимировне, понять причины ее поступка, в конце концов, услышать веские доказательства прозвучавшим с ее стороны обвинениям, чтобы по возможности переосмыслить и понять свои собственные ошибки.

    Ларина Владимировна, в отличие от А.П.Лосюкова, не побоялась встретиться лицом к лицу с людьми, которых она оклеветала. Это оценили, и председатель внеочередной Конференции А.В.Стеценко, понимая, что данное решение для нее было непростым, выстроил само обсуждение максимально корректно. Более того, ей первой дано было слово для выступления, которое даже не стали четко ограничивать по времени.

    Все ее внимательно слушали… но не услышали фактически ничего. Само выступление длилось меньше 15 минут и свелось к тому, что она поддерживает МЦР, но не отказывается от своих обвинений. Стоит ли говорить о том, что такая двойственная позиция противоречит курсу МЦР на выполнение воли С.Н.Рериха и Л.В.Шапошниковой по сохранению Международного Центра Рерихов и его общественного Музея. Не услышали члены МЦР от нее и доказательств, не увидели и подтверждающих наши ошибки и нарушения документов. Вот так можно написать письмо со своими измышлениями, «смело» бросить – не в лицо своим товарищам, а в публичное пространство – обвинения и при этом совершенно не учитывать реальные факты. Впрочем, это сейчас даже «модно» – сколько уже выпущено всяких грязных статей по поводу МЦР, сколько выплеснулось самой фантастической лжи. Действуют по принципу, озвученному еще Николаем Рерихом: «Клевещите, клевещите, что-нибудь да останется». Жаль только, что эта клевета исходит от бывшего сторонника МЦР.

    Глубокое недоумение у сотрудников МЦР вызвали обвинения Л.В.Кудряшовой в адрес руководства в грубых нарушениях учета фондов Музея. И.о. Генерального директора Н.Н.Черкашина и ответственный хранитель произведений Рерихов Е.А.Купченко в своем выступлении не собирались скрывать недочеты в работе, впрочем, МЦР этого никогда не делал. Да и зачем, ведь ошибки есть у любой организации, и дело не в них, а в желании их признать и исправить. Так, вторая ступень учета – инвентарные книги, об отсутствии которых у МЦР с таким удовлетворением не раз заявлял Т.К.Мкртычев и отмечала в своем письме Л.В.Кудряшова, благодаря неустанной работе сотрудников Музея были заведены в кратчайшие сроки. Но при этой новости на лице Ларины Владимировны, которая так ратовала за исправление ошибок, радости не было заметно.

    Столь же холодно она встретила объяснение относительно ее обвинения в «двойном учете», т.е. наличии одинаковых инвентарных номеров у двух разных музейных предметов, например: картины Н.К.Рериха и произведения художника-космиста. Это грубейшее нарушение она также приписывала сотрудникам МЦР. На самом деле Ларина Владимировна просто не поняла, что разные музейные предметы числились в двух разных книгах поступлений и имели разный шифр. Этот порядок был заведен еще Л.В.Шапошниковой и нашел понимание даже у придирчивых чиновников Минкультуры. Казалось бы, если побуждения Ларины Владимировны действительно чисты, здесь тоже можно было бы искренне порадоваться, ведь «наш МЦР» не виноват, это всего лишь собственное заблуждение, но и это объяснение не тронуло и не убедило ее.

    Выяснилось, что большинство обвинений Ларины Владимировны в адрес МЦР относительно небрежности в музейном учете не соответствовали результатам чиновничьих проверок, но это нисколько ее не смущало. Ну что ж, Минкультуры остается только пожалеть, что ее не пригласили в одну из инспирированных ГМВ комиссий. Наверняка, к их удивлению и радости, она могла бы заметить у МЦР намного больше нарушений, чем они.

    Но оставим в покое музейное дело. На Конференции вновь речь зашла о преемнике Людмилы Васильевны Шапошниковой. Из письма Ларины Владимировны следует, что, по ее мнению, Генеральным директором общественного Музея имени Н.К.Рериха с полномочиями Первого вице-президента обязательно должен стать духовный преемник Л.В.Шапошниковой. Но так ли это на самом деле? Очень может быть, что, смешав эти два понятия, она приняла свою собственную фантазию за реальность, а вслед за ней немало людей стали муссировать слухи о том, что имя духовного преемника намеренно скрывает нынешнее руководство МЦР. При этом Ларина Владимировна наделяет его поистине фантастическими возможностями, полагая, что жесткого противостояния с руководством Минкультуры и ГМВ можно было бы избежать, появись он на нашем горизонте. Все это несколько напоминает наивную веру холопа в барина, который «приедет и рассудит». Не скрывается ли за этой установкой горячее желание переложить всю ответственность со своих плеч на кого-то еще, спрятаться за чьей-то широкой спиной? Правда, история многократно показывала, что дело обстоит совсем иначе. Достаточно вспомнить, сколько испытаний и сражений с невежеством выпадало на долю тех, кого люди называют своими Учителями. По меркам социума, они далеко не всегда выходили победителями, но тем не менее никогда не отступали и не опускали своего «оружия», не шли они и против своей совести даже ради якобы благородной цели, принимая свои страдания как неизбежную плату «благодарного» человечества. Не миновала сия «горькая чаша» и тех, кто был рядом с ними, и тех, кто шел по их стопам. Нам отлично известен закон, согласно которому новый этап в эволюции человечества сопровождается двумя противоположениями – великой Жертвой и циничным предательством. Сколько раз мы читали об этом в книгах, рассуждали о красоте подвига, но когда пришло время и для нас, стали мечтать о покое и комфорте, прикрывая трусость и конформизм благородной целью спасения рериховского наследия.

    Ожидая духовного преемника, подумали ли мы о своей готовности сейчас к Его водительству? С.Н.Рерих передал наследие Рерихов России, Людмила Васильевна создала общественный Музей имени Н.К.Рериха. И если мы сейчас не приложим все усилия к его защите от алчности и невежества чиновничьей братии, то как вступим в новый этап, который и возглавит следующий Вестник? А когда он придет, и кто он будет, и какова его миссия, решать не нам.

    Но, видимо, Ларина Владимировна считает по-иному, заявляя, что ей известно имя преемника. По ее словам, ей сообщила это сама Людмила Васильевна еще в 1994 году. Раскрыть его имя собравшимся она почему-то отказалась, но, как выяснилось, оно прекрасно известно ее друзьям и соратникам. Так, один из них, Александр Устименко, который пришел поддержать Ларину Владимировну (хотя и не сказал на Конференции ни слова в ее защиту), позже по поводу исключения Крымского рериховского общества из членов МЦР, вполне определенно заявил на своей странице в Facebook: «От МЦР была “отлучена” последняя ниточка, связывавшая его с Иерархией». Более того, на Круглом столе в рамках октябрьской Конференции МЦР «Мы любовью Родины богаты» возмущенная спекуляциями вокруг этой темы О.А.Лавренова рассказала о том, что в некоторых рериховских организациях таким преемником считают ни много ни мало саму Л.В.Кудряшову. По ее словам, в начале 2000-х годов, путешествуя по Крыму с другой сотрудницей МЦР, они узнали, что в ряде обществ бытовало мнение о том, что Людмила Васильевна предложила Ларине Кудряшовой стать ее преемником. Вернувшись в Москву, они задали Л.В.Шапошниковой вопрос: «Так ли это?» Людмила Васильевна ответила отрицательно.

    Ну что ж, Ларине Владимировне остается уподобиться нашим оппонентам, которые уже пытаются поделить лидерство в рериховском движении. Видимо, с этой целью А.Люфт опубликовал рейтинг всех предателей и разрушителей общественного Музея имени Н.К.Рериха. Им остается только устроить соревнование между собой, впрочем, оно уже началось. Люфтом предложена анкета со списком будущих «лидеров» Рериховского движения для голосования. Так происходит настоящая духовная подмена, убогая и дешевая.

    К сожалению, Ларина Владимировна так и не смогла понять, что на данном переходном этапе тяжелой борьбы с государственной машиной необходимо защитить доверенное нам Рерихами сокровище, для этого нужны преданные и смелые люди. К счастью, Людмила Васильевна воспитала таковыми большинство сотрудников МЦР и многих участников Рериховского движения. За исключением отдельных отступников, они не сдаются и продолжают борьбу по сей день. Несмотря на тяжелейшие условия, лишенные всех прав и оклеветанные, эти люди все равно продолжают созидательную работу: проводят научные конференции, выпускают книги, организуют выставки, лекции и многие другие мероприятия. У них нет сильной административной поддержки, они практически в одиночестве сражаются в плотном враждебном кольце. Но, к сожалению, в истории это не единичное явление, и лучше быть поверженным врагами, чем умереть духовно. Может быть, с точки зрения Ларины Владимировны и иже с ней, это бессмысленно и непрактично, но данную позицию определила еще в начале 2000-х сама Людмила Васильевна, заявив на одной из встреч, что в «в данный момент в России победило зло. Но не побеждены те, кто реально противостоит этому злу». Судя по всему, она предвидела, что две эти непримиримые силы должны сойтись в пространстве России, и Армагеддон Культуры, о котором предупреждал Николай Рерих, перейдет в свою острую фазу. Эпицентром битвы, без сомнения, является общественный Музей имени Н.К.Рериха, поэтому не понятная тогда эта загадочная фраза Л.В.Шапошниковой становится ясным ориентиром для нас сегодня.

    Александр Витальевич Стеценко также выступал, отвечая на обвинения Ларины Владимировны. Он обратил внимание на то, что не Л.В.Шапошникова, а прежний министр культуры А.А.Авдеев был инициатором совместного с ГМВ использования коллекции 288 картин Н.К. и С.Н. Рерихов, переданной МЦР и незаконно хранящейся в Музее Востока. Людмила Васильевна поначалу возражала, поскольку всегда была против половинчатых решений и компромиссов. Но, в конце концов, согласилась, хотя и не верила, что ГМВ на это пойдет. Так оно и случилось. Несмотря на предварительное согласие директора ГМВ и в ответ на публикацию МЦР в «Российской газете», предложения о сотрудничестве с уходом со своего поста А.А.Авдеева были немедленно похоронены Музеем Востока и новым руководством Минкультуры.

    По поводу «проекта А.П.Лосюкова об общественно-государственном статусе музея», который якобы обсуждался с Л.В.Шапошниковой и она его одобрила, сразу несколько свидетелей заявили, что это ложь. Более того, есть документальные подтверждения последнего заседания, на котором Людмила Васильевна говорила, что ни в коем случае нельзя отдавать наследие государству и необходимо сохранить общественный статус Музея.

    К сожалению, ни свидетельства очевидцев, ни представленные документы не убедили Ларину Владимировну. Вообще, чем дальше на Конференции заходило обсуждение ее письма, тем больше складывалось впечатление, что реальные факты ей не нужны. Ведь все дело в личных мотивах. Если в сердце закралась обида, недоверие, ревность, ущемленное самолюбие, если все это копилось и зрело годами, то оно и стало главным советчиком, и человек начал видеть только то, что хотел, а не то, что есть на самом деле. Приблизительно это и произошло с Лариной Владимировной. Но, тем не менее ей все еще пытались дать шанс понять, разобраться, все еще надеялись на что-то…

    После речи Л.В.Кудряшовой на нее обрушился шквал вопросов и выступлений. В них звучали недоумение, удивление, боль, возмущение. Те, кто давно знали Ларину Владимировну, не могли до конца поверить, что с ней случилась такая разительная перемена.

    На вопрос, отдавала ли она себе отчет о последствиях этого письма, Ларина Владимировна ответила однозначно: «Если бы я не отдавала себе отчет о последствиях, я бы этого не делала». Получается, что она понимала, как порадует всех противников общественного Музея, сколько зерен сомнения заронит в некрепкие сердца некоторых его сторонников. Поэтому ее утверждение, что таким способом она хотела помочь МЦР и не отделяет себя от него, прозвучало, по меньшей мере неискренне. Тем более, что ни на конференциях МЦР, ни в беседах с руководством и сотрудниками нашей организации приведенные в ее письме замечания ею не высказывались.

    Как оказалось, ответ Ларины Владимировны имел более глубокие причины. Не прошло и месяца со дня проведения внеочередной Конференции, как Ларина Владимировна в сопровождении своих друзей направилась в захваченную ГМВ усадьбу Лопухиных, где ее любезно встретил Н.В.Макаренко, а затем и Т.К.Мкртычев. Какой это был красноречивый шаг! Уже тогда, на Конференции, стоя перед своими недавними друзьями и сотрудниками, она четко знала, куда двинется дальше, ей только нужен был этот спектакль, чтобы сыграть роль безвинной затравленной жертвы и таким образом оправдаться перед рериховским сообществом. Конечно, можно оправдаться перед людьми, но как быть с собственной совестью? А она ведь когда-нибудь задаст прямой вопрос, от которого уже не сможешь уйти.

    Очень точно один из участников Конференции расценил поступок Л.В.Кудряшовой как «удар ножом в спину» и без того раненой организации. И это поистине реальный результат ее письма. Но есть и другое, более важное следствие – пройдя через очередное предательство, через потерю еще одного соратника, а может, для кого-то и друга, мы все равно стали сильнее, как становится крепче выдержавший еще один тяжкий удар.

    Вспомним слова Л.В.Шапошниковой, сказанные ею еще в 1994 году: «И у нас иногда возникает проблема. Все удается, значит, мы на правильном пути, а вот на тех все сыпется, сыпется, значит, они вообще неизвестно кто. Не учитывается одно обстоятельство: чем труднее жизнь людей, чем больше препятствий – тем выше энергетика, которая вырабатывается. Ведь задача и всех рериховских организаций – в выработке энергетики и создании энергетического поля, на которое может опереться будущая Россия. < …> Вот в чем задача, а не в том, что мы [рассуждаем] ‒ этим все удалось, а этим не удается. Я хочу сказать, что по силе напора МЦР занимает первое место. И те, кто думает, что оттого на нас нападают, что мы плохо работаем, глубоко неправы. < …> Те же, кому все удается, проходят не наш путь. Вы знаете о том, что и в Живой Этике об этом сказано. Не забывайте об этом».

    Л.В.Хоменок
    Е.А.Захарова
    Т.А.Иванова
    А.А.Лебеденко
    О.И.Миронова
    О.В.Титова
    Н.Н.Морочковская
    И.П.Геращенко
    https://save.icr.su/ru/2017/11/realnye-sledstviya/?_utl_t=tw

  2. 1
    agnivesti.ru Says:

    Ответ Совета трудового коллектива Международного Центра Рерихов на письмо Л.В.Кудряшовой «Не могу молчать»

     

    Недавно в интернете появилось письмо председателя КРКПОО «Общество Рерихов» Л.В.Кудряшовой под названием «Не могу молчать». В нем изложена ее позиция по поводу сложных обстоятельств, в которых оказался Международный Центр Рерихов (МЦР). В ситуации, когда здания общественного Музея имени Н.К.Рериха МЦР и наследие Рерихов незаконно захвачены Министерством культуры РФ и Государственным музеем Востока, а сотрудники МЦР оказались на улице, от организации – члена МЦР, которой руководит Л.В.Кудряшова, можно было ожидать поддержки в отношении Международного Центра Рерихов и его сотрудников, отстаивания заветов основателя и Почётного Президента МЦР Святослава Николаевича Рериха. Эти заветы были чётко сформулированы С.Н.Рерихом в его программном письме «Медлить нельзя!» (Газета «Советская культура», 29 июля 1989 г.).

    В частности, Святослав Николаевич однозначно высказался об общественном статусе будущего Центра-Музея, подчинение которого «Министерству культуры, а тем более Музею искусств народов Востока повело бы к неоправданному, <…> заведомому сужению задач и возможностей Центра», в то время как Центр-Музей должен «обладать значительной независимостью, гибкостью, возможностью функционировать поверх ведомственных барьеров, используя новые, нетрадиционные подходы, напрямую выходя на международное сообщество». Именно Святослав Николаевич выбрал московскую усадьбу Лопухиных для размещения будущего общественного Центра-Музея. Доверенное лицо С.Н.Рериха Людмила Васильевна Шапошникова воплотила в жизнь его заветы и создала всемирно известный общественный Центр-Музей имени Н.К.Рериха в усадьбе Лопухиных в соответствии с его программным письмом «Медлить нельзя!» и всеми силами защищала его от разрушения.

    По словам Л.В.Кудряшовой, написанию письма якобы послужило «много вопросов по поводу произошедшего» от сотрудников ее организации. Правда, вместо того чтобы задать их руководству МЦР и получить информацию из первых рук, она решила ответить на них самостоятельно. К слову сказать, в ходе многочисленных собраний и совещаний с рериховской общественностью не раз предлагалось обсудить все волнующие темы в форме диалога. Но мы не видели, чтобы Л.В.Кудряшова принимала горячего участия в обсуждении, кроме того, не обращалась она и за разъяснениями непосредственно к тем, кого так бездоказательно обвиняет в своем послании. Из этого можно сделать вывод, что ответы непосредственных участников событий ей не нужны. Она уверена в собственной интерпретации, которая по большому счету не несет никакой новизны и, по сути, является изложением симбиоза двух противоположных МЦР позиций: Государственного музея Востока в лице г-на Т.К.Мкртычева и Национального рериховского комитета (НРК), которых в своем письме она в целом и защищает, и оправдывает. При этом пострадавшая сторона практически оказывается подсудимой. Согласно логике Л.В.Кудряшовой, виноват не преступник, который украл, а его жертва, не согласившаяся сотрудничать с ним.

    Ларина Владимировна, как и противники МЦР, умалчивает о достижениях Центра, его мировом признании, крупных издательских, реставрационных и культурно-просветительских проектах, которые можно отнести к удачам, в том числе и его нынешнего руководства. По справедливости, в своем письме Л.В.Кудряшова, указывая на недостатки, должна была бы сказать и о той огромной созидательной работе, которую сотрудники Центра проводили и проводят до сих пор, в противном случае «анализ» положения дел в МЦР оборачивается прямыми нападками. Все это выглядит достаточно странно, если учесть, что Ларина Владимировна сама принимала участие в работе МЦР, в создании экспозиции Петербургского и Русского залов его общественного Музея, оказывала финансовую помощь и до сих пор не отделяет себя от него, называя его «наш Центр», «наш Музей».

    Ошибки и недочеты в работе МЦР, конечно, есть, как у любой другой организации, в том числе государственной, но это не дает права государственным чиновникам нарушать волю С.Н.Рериха, отбирать бесценное Рериховское наследие и разрушать созданный Л.В.Шапошниковой общественный Музей имени Н.К.Рериха. Если Ларина Владимировна считает, что в данной ситуации нужно сдать свои позиции и согласиться на компромисс (очевидно, по ее мнению, это и является настоящей «гибкостью»), то она проявляет неуважение и к воле Рерихов, и к памяти Л.В.Шапошниковой, которая положила жизнь на создание общественного Музея имени Н.К.Рериха.

    Л.В.Кудряшова на словах превозносит Людмилу Васильевну: отмечает ее стойкость и непреклонность в самых сложных ситуациях, ее гибкость и дальновидность, впрочем, как это делают и многие члены НРК, но по факту отказывает ей в элементарном знании своих собственных ближайших сотрудников и положения дел в возглавляемом ею Музее. Подобное отношение со стороны противников МЦР было и к самому С.Н.Рериху. Они неоднократно пытались доказать, что дарителя наследия просто обманули и потому его волю можно не брать в расчет при решении судьбы общественного Музея и хранящихся там ценностей.

    Между тем если бы состояние дел в МЦР действительно было фатальным, то вряд ли бы Минкульту понадобилось более 20 проверок нашей организации по самым разным надуманным поводам. Обошлись бы и без следственных органов, которые, прикрываясь сфабрикованным делом против Мастер-Банка, отобрали наследие Рерихов и усадьбу Лопухиных у МЦР под предлогом изъятия мифических «вещественных доказательств». Наконец, не нужно было бы совершать преступление, регистрируя 17 коммерческих организаций на территории усадьбы Лопухиных. Но «подрывная деятельность» Минкульта и ГМВ по разрушению общественного Музея имени Н.К.Рериха не получила должной оценки в письме «Не могу молчать», впрочем, как и у руководства НРК, зато раздуваются мелкие недочеты в работе МЦР, а некоторые из них даже фальсифицируются.

    В рамках нашего письма мы не собираемся отвечать на все обвинения Л.В. Кудряшовой, но на нескольких примерах покажем, чего они стоят. Это касается в первую очередь ее утверждения относительно непрофессионального подхода сотрудников МЦР к учету фондов общественного Музея и отказа Минкульта, якобы по этой причине, в постановке произведений Н.К.Рериха в негосударственную часть Музейного фонда РФ. Прежде всего, нам непонятно, на чем основываются обвинения Л.В.Кудряшовой. Она не работала ни в одной проверяющей МЦР комиссии, следовательно, не могла видеть документы отдела учета и отдела изобразительного и вещевого фонда общественного Музея. Тем не менее Ларина Владимировна заявила, что в Музее велся двойной учет, т.е. две картины числятся под одним номером в разных книгах поступления. Она даже сделала намек, что на эту серьезную ошибку указала проверявшая МЦР комиссия Хамовнической прокуратуры. Хотелось бы, чтобы Ларина Владимировна фактами подтвердила свои утверждения, в противном случае мы будем считать ее обвинения либо сознательной фальсификацией, либо объясним их недостаточным профессиональным уровнем.

    Теперь об истинной причине отказа МЦР в постановке на учет произведений Рерихов в негосударственную часть Музейного фонда РФ. Скажем сразу, что отказ не имеет отношения к якобы небрежному учету, как пытается убедить всех Ларина Владимировна. Этот процесс в течение 2016 года сопровождался длительной перепиской с Минкультом, по вопросу прав собственности МЦР на представленные картины, и фактически был остановлен с их стороны такой формулировкой: «…просим повторно представить документы, в том числе с учетом состоявшегося апелляционного суда от 20.06.2014 г. по делу “33-10285”» (письмо Минкульта от 27.06.2016 г. № 2233-05-07). На наши неоднократные запросы, о каких именно произведениях идет речь, ответа не последовало.

    Подобных ошибок, неточностей и странных намеков в размышлениях Л.В.Кудряшовой немало. Она пишет об оклеветанных порядочных людях, выставленных руководством МЦР за дверь в борьбе за власть, но почему-то не указывает их фамилии. Конечно, если бы Ларина Владимировна решилась их назвать, то всплыли бы реальные истории этих увольнений. Подтвердили бы они тогда правомерность ее возмущения? Кроме того, она сокрушается о тех сотрудниках МЦР, которых не спросили, отвечая отказом на предложение работы в государственном музее, но утаивает их имена, сочувствует каким-то неизвестным рериховцам, которые хотели, но испугались задавать вопросы руководству, и так далее. Подобные факты говорят, прежде всего, о том, что у Ларины Владимировны не хватает доказательств и она подменяет их туманными эмоциональными рассуждениями, причем неоднократно повторяемыми противниками МЦР.

    Сразу становится понятно, что это письмо направлено против руководства МЦР. Ларина Владимировна обвиняет его во лжи, непрофессионализме, негибкости, властолюбии и других смертных грехах. В первую очередь это касается вице-президента МЦР А.В.Стеценко. Вот что пишет личный секретарь Л.В.Шапошниковой Т.В.Логинова, откликнувшись на письмо «Не могу молчать»: «Я проработала с Людмилой Васильевной в общей сложности 22,5 года. Видела всё за это время. А.В.Стеценко пришёл в Центр несколько позже, но Людмила Васильевна на него обратила внимание и сотрудничество состоялось. Чего-чего, но вот уж преданности делу МЦР и Музею у него не отнять. Много было на него наскоков со всех сторон, и я видела, как ему нелегко, но он ни разу не сделал шага назад. Не кто-нибудь, а сама Л.В.Шапошникова сделала его Первым заместителем. Да и Людмила Васильевна его по головке не гладила, он прошёл труднейшую школу воспитания от Л.В. Так или иначе, но вся внешняя работа (суды, проверки, общение с властями и так далее) лежит на нём. Людмила Васильевна вызывала его к себе в кабинет по несколько раз в день, а именно, как только поступала информация по ходу деятельности Центра и Музея, она работала со Стеценко».

    И как показало время, это решение Людмилы Васильевны было поистине дальновидным. А.В.Стеценко, закаленный в многочисленных судебных битвах еще при жизни Людмилы Васильевны, сейчас не почивает на лаврах и не упивается своей безраздельной властью, как хочет это представить Ларина Владимировна, а возглавляет тяжелую изнурительную борьбу с жестокой и циничной чиновничьей машиной уничтожения. У него, как и у всякого человека, есть свои недостатки, но груз, который сегодня лежит на его плечах, пока не в состоянии поднять никто. Его власть на деле оборачивается настоящей Жертвой, и, как сказала однажды Л.В.Шапошникова, когда вы обвиняете его, вы бросаете камни в спину своего защитника. Свой камень в спину защитника бросила и Л.В.Кудряшова.

    Не доверяя руководству МЦР, Ларина Владимировна спокойно принимает на веру рассказы А.П.Лосюкова на том основании, «что этот человек не опустится до мелкой лжи и искажения событий. Ему незачем было лгать». Но ложь президента НРК очевидна, достаточно сравнить два его выступления о правах МЦР на наследие Рерихов в фильмах «Правда о завещании С.Н. Рериха» и «Пресс-конференция ТАСС от 12.05.2017» (См.: (https://www.youtube.com/watch?v=0S_IW5JC-Qc&nbsp; и  https://www.youtube.com/watch?v=GkTG0_J9Zz4).

    Создается такое впечатление, что с противоположной стороной у Ларины Владимировны сложились доверительные отношения. С ней охотно делятся конфиденциальной информацией, например, о четырех филиалах федерального Музея, один из которых, возможно, будет в Москве, о давлении РПЦ и МЦР на многострадальный Минкульт или о прямом обращении к скульптору Алексею Леонову с просьбой оставить его работы в Музее.

    Ларина Владимировна хвалит ГМВ, Минкульт и НРК за защиту Абрамовских чтений в Веневе, регулярно проводимых СибРО, но совершенно забывает о той многолетней упорной защите имени и наследия Рерихов, проводившейся МЦР и поддерживающими его организациями в отличие от тех лиц, которые и тогда и сейчас выступают против самого МЦР.

    Правда, не только руководство МЦР не устраивает Л.В. Кудряшову, но и Т.К.Мкртычев с юристом Ю.С.Избачковым, по ее мнению, они действуют грубо и беспринципно. «Люди, которые не соответствуют сути Наследия, – считает она, – долго не смогут находиться возле него». Но где она сама видит свое место? Можно думать, Ларина Владимировна пытается держать нейтралитет, однако ее письмо уже опубликовано на сайтах противников МЦР, всех тех, кто долгие годы оскорблял Л.В.Шапошникову и попирал волю Рерихов. Да и написано оно практически одновременно с обращением НРК к рериховским организациям поддержать создание Государственного музея семьи Рерихов в усадьбе Лопухиных. Так кому же на руку подобный нейтралитет и возможен ли он в существующих условиях?

    К сожалению, Л.В.Кудряшова забывает самое главное – заветы С.Н.Рериха и не дает никакой критической оценки незаконному захвату государством наследия Рерихов и созданию Государственного музея Рерихов – филиала Музея Востока в усадьбе Лопухиных.

    Совет трудового коллектива МЦР считает, что в трудный час истории Международного Центра Рерихов, когда все мы должны сохранять единство в отстаивании заветов его Основателя, такая позиция руководителя рериховской организации, члена МЦР, недопустима и может привести к расколу рериховского движения, поддерживающего МЦР.

     

    Совет трудового коллектива Международного Центра Рерихов

    Е.А.Захарова
    И.П. Геращенко
    А.А. Лебеденко
    О.И. Миронова
    Н.Н. Морочковская
    Т.Н.Румянцева

    Источник: сайт МЦР

     

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.



Похожие сообщения:
  • Культурно-выставочный центр на Байкале приглашает на Рериховские Чтения, посвященные 110-й годовщине со дня рождения Ю.Н. Рериха.
  • Суд в Москве отменил штраф в 200 тыс. руб. в отношении Международного центра Рерихов
  • Тольяттинские студенты выступили в Музее имени Н.К. Рериха в Москве.
  • Суд удовлетворил иск Музея Востока о выселении Центра Рерихов
  • В тверской библиотеке им. Герцена покажут фильм о судьбе востоковеда Юрия Рериха.
    Международный Центр Рерихов Благотворительный Фонд имени Е.И.Рерих

    Международный Совет Рериховских организаций имени С.Н. Рериха

    Русский космизм Живая этика и искусство Живая этика и музыка Живая Этика и наука - научно-популярный сайт о новой системе познания группа Соратники, акция, Рерих, Юрий Рерих, Николай Рерих,  Святослав Рерих, Елена Рерих, защита наследия, архивы, картины, коллекции, соратники, квартира Юрия Рериха этика в основе каждого дня, живая этика, агни йога, пакт рериха, знамя мира пакт рериха, знамя мира, николай рерих, всемирный день культуры, биография рерих

    Aгни Йога Топ сайт