Пушкин А. С. – Клеветникам России

Дорогой Александр Сергеевич, с Днём рождения!
Благодарим Бога за то, что ты случился в нашей жизни!
Ты наш родной и любимый человек! На века!!!

Пушкин А. С. – Клеветникам России

О чем шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Что возмутило вас? волнения Литвы?
Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос, которого не разрешите вы.

Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.

Оставьте нас: вы не читали
Сии кровавые скрижали;
Вам непонятна, вам чужда
Сия семейная вражда;
Для вас безмолвны Кремль и Прага;
Бессмысленно прельщает вас
Борьбы отчаянной отвага —
И ненавидите вы нас…
За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?

Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..
Так высылайте ж нам, витии,
Своих озлобленных сыпов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов.

1831 г.

***

“Да, нет тяжелее креста, как родиться русским гением. Исполины русского искусства, русской мысли всю жизнь пили отравленную чашу оскорбительной мелкой травли со стороны всех кому не лень. Горькие слова Пушкина, вырвавшиеся в пароксизме мрачного отчаяния: «Чёрт угораздил меня родиться в России», по сей день не утеряли своей обличительной остроты и едкости, ибо мы снова и снова становимся свидетелями, как русский человек выискивает случая, как бы ему опорочить, укусить, «поддеть бы другого русского же, лишь потому, что тот, другой, осмелился быть лучше его». Так пишет один из талантливых современных писателей Альфред Хейдок. И мы всецело присоединяемся к этим его прискорбным словам”.

Е.И.Рерих – В.А.Дукшта-Дукшинской
12 декабря 1934 г.

“В одной из неоконченных повестей Пушкин говорит : “Перед чем же я робею.”. “Перед недоброжелательством”, – отвечал русский. Это черта наших нравов. В народе она выражается насмешкой, а в высшем кругу ­невниманием и холодностью. Не могу не добавить несколько строк из пушкинского “Путешествия в Эрзерум”, которое кончается так : “На столе нашел я русские журналы. Первая статья, мне попавшаяся, была разбор одного из моих сочинений. В ней всячески бранили меня и мои стихи… Таково мне было первое приветствие в любезном отечестве”. Так говорит Пушкин.

А вот как скорбно поминает Гоголь в своей переписке о несправедливом к Пушкину отношении : “Не будьте похожи на тех святошей, которые желали бы разом уничтожить все, что ни есть в свете, видя во всем одно бесовское. Их удел – впадать в самые грубые ошибки. Нечто тому подобное случилось недавно в литературе. Некоторые стали печатно объявлять, что Пушкин был деист, а не христианин; точно как будто они побывали в душе Пушкина; точно как будто бы Пушкин непременно обязан был в стихах своих говорить о высших догматах христианских, за которые и сам святитель церкви принимается не иначе, как с великим страхом, приготовя себя к тому глубочайшею святостью своей жизни. По их понятиям, следовало бы все высшее в христианстве облекать в рифмы и сделать из того какие-то стихотворные игрушки. Я не могу даже понять, как могло придти в ум критику, печатно, в виду всех, возводить на Пушкина такое обвинение и что сочинения его служат к развращению света, тогда как самой цензуре предписано в случае, если бы смысл какого сочинения не был вполне ясен, толковать его в прямую и выгодную для автора сторону, а не в кривую и вредящую ему. Если это постановлено в закон о цензуре, безмолвной и безгласной, не имеющей даже возможности оговориться перед публикою, то во сколько раз больше должна это поставить себе в закон критика, которая может изъясняться и оговориться в малейшем действии своем! Публично выставлять нехристианином человека и даже противником Христа, разве это христианское дело? Да и кто же из нас христианин? Этак я могу обвинить самого критика в нехристианстве”.

Николай Рерих, Листы дневника, том 1. СВЕТОЧИ

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x